Логотип
Подписной индекс:
83218
 
Логотип
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРА
ИСКУССТВО
Выпуски
Рубрики
О журнале
Редакция
Ссылки

  Рег. номер:
  C1571 от 18
  декабря 1996г.

  Адрес: 443056,
  Россия,
  г.Самара,
  ул.Скляренко,
  д.17-9

  Телефоны:
(8462) 35-59-56
(8462) 59-69-14

О моём отце

От героев былых времен
Не осталось порой имен-
Те, кто приняли первый бой,
Стали просто землей, травой.

Нет в России семьи такой,
Где бы не был бы свой герой
И глаза молодых солдат
С фотографий увядших глядят.

После экскурсии в поле. 1933 годНа снимке 1933 года с учениками школы в с. Ширяево мой отец Петр Дмитриевич Лупаев (1910-2001). Всю свою жизнь он посвятил просвещению, к нему относил и свое увлечение краеведением. Работал учителем в школах и техникумах Самарской области, участвовал в ликвидации безграмотности, один из основателей сергиевского краеведческого музея. Достойный ученик и последователь Павла Александровича Преображенского.

Он не оставил Записок о своём участии в Великой войне, поэтому я воспроизвожу его рассказ, как детская память сохранила. Зимой 1946-47 годов отец принимался за рассказы по вечерам при свете керосиновой лампы. Может, и потому рассказывал, чтобы нас и себя отвлечь от постоянного чувства голода. В его жизни, та, голодовка была уже третьей по счёту. Это бесхитростные рассказы для сестры Эммы и меня - тогда ещё детей. А некоторые подробности я узнавал от него, будучи уже сам пенсионером. Отцовскую долю рассказа обозначаю П.Д., свою долю А.П.(Александр Петрович). Читатель, надеюсь, прочтёт "Кавказские записки" В.А.Закруткина и "Красное знамя" А.В.Калинина.

Рассказ первый

ЕЛАБУГА - СТАЛИНГРАД - КУБАНЬ

Двадцать второго июня
Ровно в четыре часа
Киев бомбили; нам объявили,
Что началась война.

П.Д. До войны я был на сборах в Тоцких лагерях. Научился стрелять из винтовки, окапываться сапёрной лопаткой, говорить по полевому телефону, обувать сапоги с портянками за требуемые несколько секунд. Что хорошо - там родниковая вкусная вода и купанье на Самарке. Что плохо - тяжело было бегать, особенно в противогазе. Ведь с 18 лет после голода и цинги прицепилась ко мне одышка, крошились зубы. Стипендии в педагогическом техникуме хватало лишь на чёрный хлеб и селёдку.

В сентябре 1941-го года по повестке военкомата явился я на речной вокзал Куйбышева.

А.П. Вокзал в 1972 году снесли; на его месте теперь памятный знак об отправке подростков в годы той войны в Школу юнг на Соловецких островах. А ведь и кроме подростков …

П.Д. С толпой мобилизованных поднялся на борт парохода. Всех нас отправляли на Курсы политруков. Большинство из нас было в некотором подпитии, провожающие женщины голосили, гармошка весело наяривала - всё по русскому обычаю. Так началась моя воинская одиссея. Под шум пароходных колёс миновали Жигулёвские Ворота; далее по левому борту неспешно прошли Ширяево, Моркваши, Молодецкий курган…Несколько летних сезонов нанимался я в геологическую партию на должность коллектора. Днём ходил по Жигулям за геологом, носил рюкзак с образцами горных пород. Вечером раскладывал образцы по ящикам и слушал рассказы геологов у костра. Жители жигулёвских сёл в то время были - беднота неописуемая!

Высадились в Елабуге. На Курсах политруков нас обучали и тому, что должен знать командир взвода. Освоил автомат ППШ1 и ручной пулемёт Дегтярёва: разборка, сборка, стрельба в цель. Тактика пехоты, Уставы…много чего надо знать. Много раз мы брали штурмом старинную башню на берегу Камы. Каждый день, проходя строем мимо памятника "Кавалерист - девице Дуровой" отдавали мы честь по Воинскому Уставу.

Для дальнейшей службы был я направлен в Сталинград. По дороге, в Казани, пришлось 3 дня сидеть на вокзале в ожидании отправки.

А.П. Из Сталинграда отец прислал нам, в самарскую деревню Черноречье, стихи Маршака и Корнея Чуковского. Те стихи мать читала вслух нам, малышне. С той поры подружился я с озорным Пуделем, рассеянной Старушкой и прочим населением тех книг. Маленькая посылка со сладкими коржиками была событием, хотя в 42-м году мы не голодали.

П.Д. Наша десантная часть располагалась в Доме культуры завода "Красный Октябрь". Мы спали в тепле, хорошо питались - для запасной части в то время просто редкость. Я командовал стрелковым взводом. Стал взвод пополняться красноармейцами, выписанными из госпиталей. Неудобно стало ими командовать мне, порох нюхавшему только на учебных стрельбах. Да и бегать вместе с ними в зимнем обмундировании было ох как тяжело. После завтрака идём по тропе через Волгу на Зайцевский остров. Окапываемся в снегу, делаем перебежки, бросаем деревянные гранаты, стреляем по мишеням из безотказных трёхлинеек образца 1891 года. К обеду уж и ноги плохо держат… На первом же медицинском осмотре мне написали, что в парашютисты не годен.

А.П. Значит, терапевт обратил внимание на очень глухие тоны сердца, низкое давление крови, редкий пульс - те вопиющие признаки, которые я понимал будучи студентом мединститута. Отлежался он в больнице на Полевой, в Самаре.

С таким-то диагнозом могли бы его перевести на нестроевую должность. Предлагали это или нет - не знаю; отец на этот вопрос ответил уклончиво. Что знаю точно: отцу Бог совести переложил. От нескольких людей так слышал.

П.Д. Подал я рапорт о переводе в кавалерию. С лошадьми подружился с детства, в родной Утёвке. Весной я уже служил в 42-м кавалерийском казачьем полку, в станице Михайловской на реке Медведице. К маю нас перебросили в Сальск. Там недалеко река Сал течёт. Вскоре дошли до нас тревожные вести о Керченской катастрофе (Смирнов С.С. "Аджи - мушкай" (серый камень) и Сельвинский И.Л. поэма "Аджи-Мушкай"), о "Харьковской мясорубке". Казённые сводки сообщали об этом туманно; "солдатский телеграф" - что это пострашнее Сорок Первого года! Подтверждением телеграфу было быстрое продвижение фашистов к Сталинграду.

П.Д. Лупаев, Д.Ф. Азаренок, Н.Д. Власов.  Сальск.  2 мая 1942г. На снимке в центре - красавец Дмитрий Азарёнок. Из нас троих боевой опыт имел он один, служил на южной границе СССР, где никогда не было спокойно. В переводе с казенного языка: коли в стычках с басмачами свою голову сохранил - значит, несколько вражеских голов снёс своей саблей. В петлицах у него видна эмблема кавалерии: подкова и две сабли. Азарёнок учил нас на скаку рубить лозу- прут, привязанный к колу. С этого начинается обучение кавалериста. Новички порой задевали саблей кончик правого уха коня. Каюсь: и я так вот обидел моего Туниса. На рубке лозы в тени всегда сидел ветфельдшер. Под боком у него - сумка с синим крестом. А в моей сумке лежал кусок сахара. Расколол я его; несколько дней давал Тунису по кусочку, чтобы он скорее забыл обиду.

Были занятия и по конной артиллерии. Казаки же артиллеристов называли по старому - батарейцы. В орудийном расчете, то есть возле пушки, научился заменять любого. Наводчика я бы мог заменить лишь при стрельбе прямой наводкой. Моя должность называлась агитатор полка, а воинское звание - политрук (два кубика в петлицах). У командира взвода были такие же петлицы.

Вечером во дворах под деревьями собирались любители хорового пения. Где казачий хор слышен, где украинцы поют, где из российской глубинки. Голосистый Азаренок пел украинские, русские, белорусские песни. И лихо под гармонь сплясать - не было ему равных в полку!

А.П. Отец обладал прекрасным баритоном - в Сальске был не последним хористом. Знал он множество русских народных песен, романсов, песен освободительного движения; несколько украинских песен, что переселенцы привезли в Заволжье. Будучи ещё учащимся техникума, расспросил утёвских родственников и напечатал в журнале ("Волжская новь"№10 за1935год) обстоятельную статью "Старинная русская свадьба" с множеством обрядовых песен. У матери - сопрано… В Черноречье родители пели в сельском хоре, который они и создали - обычное дело для комсомольцев 30-х годов.

П.Д. В Тоцких же лагерях висел список запрещённых песен. Вечерами меж палаток ходил дежурный и строго указывал:

- Про Ермака запели? Тоже запрещено!

Ермак (с его-то анкетой!) и сочинитель идеологически чуждых стихов Рылеев были уже недосягаемы для земной власти.

Военная судьба отвела 42-му полку достаточно времени для учёбы. Нас берегли до последней возможности. Лишь, когда 24 июля фашисты взяли Ростов, погрузились мы в товарные вагоны с конями, пушками и прочим военным имуществом, что военный люд называет материальной частью. Тронулся наш воинский поезд - дружно запели (грянули) мы: "Распрягайте хлопцы коней..." И потащил нас паровоз в сторону Тихорецкой, навстречу нашей судьбе.

1 2 3 4 5

 

 

Главная

Наверх

Содержание выпуска

 Web_мастер  
Дизайн - группа "ВебМонтаж".
© 2000, Самарская Лука.