Логотип
   
Логотип
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРА
ИСКУССТВО
Выпуски
Рубрики
О журнале
Редакция
Ссылки

  Рег. номер:
  C1571 от 18
  декабря 1996г.

  Адрес: 443056,
  Россия,
  г.Самара,
  ул.Скляренко,
  д.17-9

  Телефоны:
(846) 335-59-56
(846) 959-69-14

Рассказы моего отца

(старейшего краеведа области Лупаева Петра Дмитриевича. До последних дней своей жизни писавшего историю родной земли)
( окончание. начало в №11 за 2003 год )

Рассказ седьмой
ГОСПИТАЛЬ

Товарищ, товарищ, болят мои раны.
Горят мои раны, горят!
Одна заживает, другая нарывает,
А третья открылась в груди.
Старинная солдатская песня

(слышал от отца)

П.Д. Весь следующий день пролежали мы на той соломе. Дружинницы обещали нам ночью отправку - уж точно. Нам оставалось только терпеть и терпеть. Но вот медсестра позвала нас на посадку. Пошли мы потихоньку за ней в темноте, оберегая кто руку, кто ногу. Один на палку опирается, другой прыгает на одной ноге, держась за плечи соседей, - костылей нет. Вагоны не санитарные, а с тремя ярусами знакомых деревянных полок. В вагоне тепло; после промозглого склада - просто блаженство! Впервые за несколько суток - как бы шинель снять? Сосед её осторожно с меня стянул; потом отрезал от моей гимнастерки рукав, от крови уже слипшийся и прокисший.

Застучали колеса - прощай, Наурская! Окна вагона плотно завешены, по военному времени. Вспомнил карту: будем ехать вдоль Терека километров 60. Вот бы уснуть поскорей; в том складе больше дремал, чем спал. Уснуть удалось лишь к Гудермесу, когда боль уменьшилась.

Утром убрали с окон светомаскировку - увидели восход солнца над морем. Значит, проехали Махачкалу. Впереди Дербент, там старинная крепость. Может, она будет видна из окна вагона? В 1722 году российское войско под командованием неугомонного Петра Первого вышибло из Дербента и Баку войско персидского шаха … Вспоминал, пытаясь отвлечь себя от боли.

Под наш госпиталь была занята школа в посёлке Забрат­2, это пригород Баку. Рядом какого-то заводика Дом культуры. В нём расположились перевязочная, операционная и другие службы. Палаты большие - недавние классы. В нашей палате - младший командный состав. А старшего ком.состава в том госпитале не было. Соседу по палате продиктовал два коротких письма - домой и в полк.

Через день-два моей госпитальной жизни по радио услышал: казаки взяли Ага-Батырь и другие посёлки той линии обороны. Подробности боёв прочитал через много лет в книге Закруткина. А тогда я чувствовал себя именинником: знай наших! Теперь заметались немцы в Моздоке, как караси на сковородке. Через несколько дней - другая новость: взяты Моздок и Прохладный. Бегут немцы на запад, казаки их преследуют по грязи, в оттепель.

Кроме вестей с фронтов, в палате была и другая неисчерпаемая тема - кто лучше воюет.

-У меня во взводе - двое сванов. Из горной Грузии жителей. Да без них в горах …

-А у меня во взводе разведки - трое чеченцев. Да лучших разведчиков и быть не может.

-Наши терские казаки - разведчики не хуже!

На прежнее место службы мало кто возвращался после лечения. Но про свой взвод (или эскадрон) не говорили "бывший".

Новичок порой спрашивал:

-А что, не бомбят здесь? Разрушений в городе не видать.

Старожилы объясняли:

-Да нет. "Они" за танкерами охотятся, как те отойдут от зениток городских подальше. Для нефти ведь один путь остался - через Красноводск. Нефтепромыслы, похоже, "они" для себя берегут.

О чем тяжело вспоминать - своей очереди на операцию пришлось ждать более месяца! А рука болела без выходных. Просыпался в 4 часа: действие лекарства кончалось. Друг другу мы совет давали: лучше на ночь стакан - другой вина виноградного, да где его взять? После такого пробуждения вспоминалось назойливо то, что забыть бы лучше. Например, как в горном лесу носил я гранату за отворотом шинели. Усики чеки у той гранаты разогнул почти полностью. Всё спокойней так было. Ведь попасть в руки лазутчиков политруку … Да разве лазутчики дали б мне нужные две секунды? А попасть в плен политруку … Нет, лучше вспомню из школьного учебника. Помнил я наизусть напечатанные там отрывки из "Евгения Онегина", несколько страниц.

Гонимы вешними лучами,

С окрестных гор уже снега …

Нет, снег в Утевке и поселке Ново­Троицкий (в январе­то) сухой, пахнет арбузом, скрипит под валенками. С мороза хорошо залезть на печку в родительском доме. Там маленькое окошечко есть. Поближе к тому окошечку лечь с учебником или книгой про Спартака. Рядом кошка мурлычет, когтями перебирает, жмурится …

-Ныне Мурку с печи не сгонишь, - слышу я голос мамани от печки, из "бабьего угла".

-К морозу … - вздыхает тятя. Наверное, опять лапоть плетёт.

…Сосед застонал, сел в постели. Убежала дремота. Буду теперь ждать, когда радио включат.

Лишь 2 февраля и я лег на операционный стол и стал послушно считать вдохи эфира. После пяти вдохов не смог вспомнить очередную цифру и провалился в темноту. Очнулся в другой уже палате. Пожилая медсестра мне улыбнулась:

-Быстро проснулся, молодец! И усыпили тебя легко. Значит, пьянкой не увлекался. И нам легче, и тебе.

Позже женщина­хирург мне объяснила:

-Я сшила локтевой и срединный нервы. Остались мелкие осколки в нескольких местах. Через неделю массажистка покажет, как делать массаж и ЛФК для руки. И самому повторять это по 15 минут восемь раз в день. Будет больно. Поленишься, пожалеешь себя - рука высохнет. Будешь усерден - пальцы начнут оживать через полтора года, не раньше. Молодой человек, тебе теперь весь Ереван - кровные родственники. Перелили мы тебе кровь молодой армянки.

- Красивой?

- Наверное.

И назвала фамилию донора; много лет я её помнил. Тяжело прошел вечер первого дня после операции. После укола боль уменьшилась, а уснуть не мог. Обратился я к медсестре:

-Сестрица, расскажи … Ну, хоть сказку.

Села она рядом; тихо заговорила, превозмогая усталость. Не запомнил я ни слова из той сказки. Быстро уснул, но скоро и проснулся. С чего бы мне дышать тяжелей стало? А это медсестра спит сидя, уткнувшись лицом в одеяло на моем животе. Спят и соседи по палате.

Через день или два в коридоре детские голоса, топоток маленьких ног. Дети пришли, концерт дадут! Одежонка на артистах с заплатками, чулочки на коленях заштопаны. Музыки нет у них. Видя наш восторженный приём, дети пели, читали стихи - от души. Долго мы им хлопали; раненый с одной рукой стал было хлопать по лысой голове впереди сидящего - вот как увлекся!

Было и развлечение попроще: раненый не идет на укол от столбняка, с плачем под койку прячется. Лишь двое суток прошло, как прокатился по его окопу вражеский танк, как залила его кровью оторванная нога товарища, как … Словом, душевное потрясение оказалось тяжелей телесной раны. У медсестры на уговоры и минуты нет, но есть в избытке помощники. Четверо молодцов (на всех 5 здоровых рук) переставляют койку и хватают беглеца. Ведут к медсестре, подбадривая тычками, смехом, прибаутками. Смотрите - после укола он уже смеётся громче всех в палате … То поколение было с завидным запасом душевного здоровья.

Посмеялся - пора и за работу: рисовать левой рукой зайчиков или что другое. Много зайчиков я рисовал для Эммы и Шуры - как давно это было! Володе скоро год, а я его еще не видел. В письме из дома увидел я очертание его кулачка - крупный парень! Писать же буквы левой рукой - куда трудней, чем рисовать. До начала учебного года осталось 7 месяцев, надо освоить.

Была тогда такая должность - комиссар госпиталя. Наш - командовал ротой в начале войны. После тяжелого ранения ему некуда было ехать. Семью в Белоруссии война застала: 2-й год не было о ней вестей. Повздоривших комиссар мирил, расхлябанных одергивал; дельный совет мог дать. Выздоравливающий письмо получил и растерялся: жена ушла к другому. Комиссар уже рядом; тихо поговорили в уголке - и повеселел человек. Всё он улаживал, не повышая голос, не раздражаясь.

Раненые и персонал состояли из людей разных национальностей. В Баку и газеты выходили на азербайджанском, русском и армянском языках. Операцию мне делала военврач - еврейка. В нашем маленьком госпитальном интернационале всех объединял русский язык, всех роднила общая беда над страной, все радовались победе под Сталинградом. А через 2 недели, 17-го февраля, наши альпинисты сняли фашистский флаг с вершины Эльбруса. (Об этом я прочитал в газете через 30 лет после войны).

Потом для всех нас была и другая радость - в Баку пришла по - южному ранняя весна.

1 2 3 4

 


А.П. Лупаев. Мелекесс.

Главная

Наверх

Содержание выпуска

 Web_мастер  
Дизайн - группа "ВебМонтаж".
© 2000, Самарская Лука.