Логотип
   
Логотип
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРА
ИСКУССТВО
Выпуски
Рубрики
О журнале
Редакция
Ссылки

  Рег. номер:
  C1571 от 18
  декабря 1996г.

  Адрес: 443056,
  Россия,
  г.Самара,
  ул.Скляренко,
  д.17-9

  Телефоны:
(846) 335-59-56
(846) 959-69-14

Рассказы моего отца

(старейшего краеведа области Лупаева Петра Дмитриевича. До последних дней своей жизни писавшего историю родной земли)
( окончание. начало в №11 за 2003 год )

Рассказ восьмой

ВЕСНА В БАКУ

Гитару возьми, струну натяни,
Солдатскую песню запой
О доме родном, о времени том,
Когда мы вернёмся домой .
народная песня 1940-х годов

П.Д. Всё дольше топтались мы во дворе на солнечном пригреве - в наших шлепанцах и невыразимых халатах, из-под которых торчали завязки белых подштанников. Что ж - обычная для тех лет картина.

Комиссар понимал наше состояние.

-Знаю, как вам стены надоели. Сестра­хозяйка с местными старушками вам одежду готовят. Одной штопки сколько!

В одно памятное утро мы, выздоравливающие, получили довоенную форму, пилотки, шинели. Всё хорошо отстирано, поглажено, умелой рукой заштопано. Ботинки крепкие, мало ношеные. А вот что делать с обмотками?

-Помоги, царица полей!

Так пехоту порой называли. И два пехотинца мне ботинки зашнуровали и обмотки закрепили.

Комиссар напутствовал:

-Всю весну холодный ветер с севера дует на Апшеронском полуострове. Езжайте на набережную, там теплее. Патрулей не раздражайте, к обеду не опаздывайте.

Да как можно к обеду опоздать? Продуктовых карточек у нас нет, без них и ломтя хлеба не купишь.

А.П. Помню: на "Болгарке" (теперь там ЦУМ "Самара") хлеб в 1945 году продавали именно ломтями. Кирпичик ржаного хлеба на том рынке стоил треть месячной зарплаты отца.

В тот августовский день на "Болгарке" мать мне к школе купила пальто (из перелицованной шинели) с заячьим воротником.

П.Д. Электричкой доехали мы до вокзала, далее повёл нас знаток Баку из выздоравливающих. Кто на палку опирается, кто на костыли; рука на косынке - не только у меня. Двадцать минут ходьбы - и мы на набережной. Всматриваемся в морскую даль, будто корабля ждём. С моря веет вовсе не свежестью морской. У берега колышется сплошной слой нефти. Туда­то уронил зимнее пальто горемычный отец Федор по воле Ильфа и Петрова. В 1933 году парторг осуждал "12 стульев":

-Эта книга мешает нам идти к светлому будущему!

Такое ему дали указание. Мы добросовестно пытались понять - почему мешает?

Подошли к мрачной серой громадине - Девичьей башне. XI век - вот какая древность! А подальше от берега высятся зубчатые крепостные стены Старого города.

-Что-то девушек на набережной мало!

-Работают по 12 часов или отсыпаются после ночной смены, как сестрички наши. Может, в воскресенье девушек больше будет?

Патрули строго поглядывали на военных в новой форме с погонами; нас патрули не замечали.

-Велено, ребята, нас теперь называть "офицеры и солдаты", как при царе было. Вон прошел мальчишка, три звездочки на погонах; поручик, значит.

-Дядя Филимон, теперь это "старший лейтенант" называется. Марченко, у тебя обмотка распускается!

- Щоб вона сказылась, бисова!

- Ой, не скажи, Петро! По сухому в них идти гораздо способней, чем в сапогах­то.

На следующих прогулках я уже в одиночку гулял по городу, далеко от моря не отдаляясь. Подошел к крепостным воротам Старого города, но туда вход по пропуску. Ноги принесли меня к Историческому музею, но он был закрыт. В магазине Военторга купил "Пособие для военного переводчика". В Сталинграде в такую книгу я заглядывал, кое­что знаю. Может, с пленными поговорю где­то. На другой день там же купил погоны с тремя звездочками. Вот покажу дома - до каких чинов дослужился. Но едва отошел от магазина … Кто сказал, что патрули на нас не смотрят? Патрульный офицер властно протянул руку к погонам в моей руке - тем и закончились мои честолюбивые мечты.

Если подняться от набережной в город - уже нет запаха нефти. Сиди на лавочке, смотри на бухту, радуйся жизни. В апреле не было нужды в госпитальном лечении; ждал я отправки домой.

В палате выздоравливающих почти каждую ночь кто­нибудь просыпался с криком. Что поделаешь, война еще человека из своих лап не выпускает.

Снаряд воздух сверлит - и прямо в мой окоп ведь! А я не могу с места сдвинуться, сердце выпрыгивает из груди, а снаряд все ближе и ближе….

- Опять привиделось: мой дончак Рыжий умирает, ему шею осколок перехватил наполовину. Рыжий хрипит-стонет, а смотрит как: "Помоги, хозяин!" А вся моя помощь за верную его службу - пуля в ухо.

Выздоравливающие любили вспоминать, как кому удалось смерти избежать. В свою очередь и я рассказал:

-Было это в августе на Кубани. Нужно мне было пройти тропой по лесочку. Я же пошёл более коротким путем, через вспаханное поле. Мы считали, что противник не ближе

2-х километров. Но по пашне хлестнула очередь пулемёта; потом вторая - ближе ко мне. А я как раз дошел до распашки, нырнул проворно туда. По гребню распашки прошлась очередь, осыпав меня землей. Приметил пулемётчик моё убежище.

-Ещё две очереди - и третья достанет до моей спины!

Пятясь, как рак, отполз я по распашке на 2 метра. Отползая, кидал комья земли на гребень, на место своей первой лежки. Маленький бруствер создавал. С десяток комьёв пулемётчик терпел, потом срезал их снайперской очередью.

-А ведь долго нельзя кидать - поймет он мою уловку с отползанием.

Перестал кидать. Очередь срезала гребень - распашка оказалась полностью засыпанной. Пулемёт смолк - значит, пулемётчик счёл меня убитым и засыпанным.

А.П. Недослушал я - как же отец выпутался из того положения, из той распашки? Может, случилось то на закате солнца? На юге после захода солнца темнеет быстрее, чем в наших широтах.

Летом 44-го (или 45-го) года мы с отцом были в Ботаническом саду Куйбышева. В домике для научных сотрудников отец встретил старых знакомых, завязалась оживленная беседа. Потом сели на трамвай, из окна его увидели пароконную повозку. В ней сидел ездовый в буденовке и ботинках с обмотками. На головах лошадей были парусиновые панамки с красными матерчатыми звёздами на лбу, с отверстиями для ушей. Отец одобрил:

-Теперь им солнце головы не напечёт. Лошадки, видишь, из воинской части.

Спустились к Волге, к дебаркадеру меж Пивоваренным заводом и электростанцией. Речным трамвайчиком поплыли через Волгу в Рождествено. На палубе напротив нас сидел мужчина в выгоревшей гимнастерке с медалью на груди. На той медали я сразу приметил двуглавую гору и самолетики над ней; читать я тогда не умел.

-Где воевал, земляк? - обратился к нему отец, и они дружески заговорили. Позже он мне пояснил:

-У него медаль. "За оборону Кавказа". В госпитале я получил письмо из полка: и меня к такой медали представили.

Навести же справки о своей награде отец и не подумал …

Довелось мне в 1974 году ехать в Баку на учебу. Пересадка в Волгограде - померз на Мамаевом кургане.В Тихорецкой пересадка - посетил местный музей, видел памятник защитникам Кавказа. У Вечного огня скульптурная группа: красноармеец, казак и матрос.

Общежитие "образованщины" в Баку - филиал Бедлама (дома для буйно помешанных в средневековом Лондоне). По утрам уборщицы мешками выносят бутылки. Пошел я в народ, т. е. на рынок. И получил спокойное жилье у бабуси в поселке Сабунчи, недалеко от дома родителей Рихарда Зорге. Прямо среди домов - нефтяные вышки и качалки. Под ногами как будто мягкая черная резина - так глина нефтью пропиталась. А учеба…Половину лекции ждем профессора, у него частный прием. Потом слушаем азбучные вещи.

В выходные дни был на набережной; был на морской прогулке, в Историческом музее (Дворце Тагиева), на вершине Девичьей башни. Потом надежный ИЛ-18, погудев в темноте над Каспийским морем и Поволжьем, за 3 часа доставил меня в аэропорт Курумоч. Отца от Баку до Куйбышева везли целую неделю - неплохо по тем временам.


1 2 3 4

 


А.П. Лупаев. Мелекесс.

Главная

Наверх

Содержание выпуска

 Web_мастер  
Дизайн - группа "ВебМонтаж".
© 2000, Самарская Лука.