Логотип
   
Логотип
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРА
ИСКУССТВО
Выпуски
Рубрики
О журнале
Редакция
Ссылки

  Рег. номер:
  C1571 от 18
  декабря 1996г.

  Адрес: 443056,
  Россия,
  г.Самара,
  ул.Скляренко,
  д.17-9

  Телефоны:
(846) 335-59-56
(846) 959-69-14

"И ВЕЕТ ВНОВЬ ДЫХАНЬЕ ПРОШЛЫХ ЛЕТ"

Пахомова Т.Н.13 января 2005 года можно было бы отметить 100-летие замечательной оперной артистки Татьяны Николаевны Пахомовой. Не отметили. К сожалению, мало осталось живых свидетелей ее искусства. И оно живет только в нашей памяти. Правда, есть еще один, более надежный хранитель - историко-культурная энциклопедия Самарского края. Вот что можно прочитать: "Пахомова Т. Н. (13.01.1905). Артистка оперы, педагог. Родилась в Саратове, окончила Саратовскую консерваторию, класс А.М. Пасхаловой. В 1941-50 солистка Куйбышевского театра оперы и балета, среди партий: Амнерис ("Аида"), Любовь ("Мазепа"), Ольга ("Евгений Онегин") и др. С 1950 г. солистка лектория областной филармонии и преподаватель Куйбышевского музыкального училища по классу вокала. Среди учениц - солистка СПб Мариинского театра Н. Аксючиц. В 1950-60-е годы выступала в камерных концертах, исполняя произведения П. Чайковского, Н. Римского­Корсакова, С. Рахманинова, Я. Сибелиуса".

Скупо, но спасибо и за эту информацию. Кроме нее мне удалось обнаружить в газетных рецензиях тех далеких лет очень лаконичные оценки ее работы в театре, буквально несколько слов типа: "... очень хорошо ведет в вокальном отношении партию Зибеля Т. Н. Пахомова" или "как всегда артистка продемонстрировала высокую вокальную культуру". Но для меня за этими строчками стоит многое. Ведь Пахомова была моей любимой артисткой.

Я видела и слышала ее в разных ролях в конце 40-х и в 50-м году, и то были одни из самых ярких впечатлений моей юности. Чтобы эти впечатления не исчезли вместе со мной, считаю своим долгом поделиться ими с теми, кого интересует история театра.

Итак, Пахомова пела на нашей оперной сцене в 40-е годы. То были трудные времена: война, эвакуация Большого театра, а это значит скудный репертуарный паек в нашем театре (в основном - оперетта). Конечно, приезд Большого театра явился великим благом для жителей Куйбышева, которые получили возможность познакомиться с эталонными образцами оперного искусства. Но вот обратная сторона медали: после отъезда Большого театра зрители почти перестали ходить в нашу оперу. Правда, на спектакли "Аида" с участием Т.Н. Пахомовой, А. Г. Азрикана, а позже А. В. Дольского, всегда были полные залы. А некоторые поклонники Татьяны Николаевны приходили только на главную сцену Амнерис - "судилище". То были незабываемые встречи с подлинным искусством.

И даже сейчас на расстоянии более полувека память воскрешает ее Амнерис во всех подробностях еще и потому, что я участвовала в спектакле: в мимической роли рабыни Амнерис несла шлейф ее платья или спасала ее от жары опахалом.

Прежде всего, вспоминаю ее дивный голос, прямо физически ощущаю его чарующее, какое­то обволакивающее звучание. Это было очень красивое меццо­сопрано мягкого, бархатного тембра с очень теплым грудным регистром, с блестящими, сверкающими верхними нотами, но не резкими, и очень полетными. Радовали свободная манера подачи звука, гибкость голоса, многокрасочная палитра оттенков, интонационная пластичность. Конечно, голос этот звучал по-разному, даже в разных эпизодах одной партии.

Амнерис была коронная роль Пахомовой. Верди сделал ей королевский подарок этой партией, и она не осталась в долгу: органично вжилась в нее и голосом, и всей своей сущностью. Было где развернуться ее буйному темпераменту. Она создала живой, противоречивый образ, в котором трагически переплелись любовь и ревность, величие и падение, гордыня и униженность….

Некоторые исполнительницы акцентируют в образе Амнерис ее жестокость и злобу, наделяя ее демоническими чертами. Амнерис- Пахомова светилась любовью. Любовь - то главное, что составляло суть существования ее героини, что являлось причиной ее ненависти и жестокости, но также и неимоверных страданий. "Любовь всегда права", а потому можно оправдать многие поступки и деяния Амнерис.

Почему­то принято отказывать Амнерис в ее праве на любовь. Николай Савинов в своей книге "Мир оперного спектакля" (М., Музыка,1981, с.111) приводит мнение режиссера Виланда Вагнера (внука композитора Рихарда Вагнера): "Любовь Аиды к Радамесу чувство духовное, любовь же Амнерис рождена только чисто женским влечением".

Пахомова в союзе с Верди опровергла это утверждение. Оркестровая тема любви Амнерис - одна из самых прекрасных в опере. А как ярко передает Верди страдания отвергнутой Амнерис! Верди не дал ей ни одной арии, построив драматургию развития образа на диалогах с Аидой, Радамесом, жрецами, но тем динамичнее становится этот образ. Амнерис постоянно в действии, в смене настроений. Вот она впервые появляется в ореоле царского величия и женского обаяния, уверенная в своей неотразимости. Ей помогает роскошная тема любви в оркестре. Обращение к Радамесу звучит вкрадчиво и нежно: "Ты не другой ли видел сон, сон милей и нежней и сердцу дорогой…", но тут же в оркестре закипает взволнованно тревожная тема ревности, и Амнерис преображается: в голосе смятение и злоба, и жажда мести. Но появляется Аида, и Амнерис продолжает хитрую игру. Ее притворно­ласковое обращение к Аиде как к другу, сестре полно сочувствия. Перехватив взгляды Радамеса и Аиды, она вновь приходит в ярость, утверждаясь в своем подозрении.

Еще более тонкую игру наблюдали мы в сцене Аиды и Амнерис в покоях Амнерис. Пахомова находила все новые и новые тембральные краски для передачи контрастных хитросплетений ее интриги. Елейные интонации голоса сменялись грозными проклятьями при переходе от притворной ласки к испепеляющему гневу. И вот в сцене возвращения Радамеса Амнерис торжествует свою победу над презренной рабыней. Завтра она станет его женой. Голос ее звучит металлически твердо, мощно: "Раба, посмотрим, как у меня теперь любовь отнимешь…".

Есть в партии Амнерис два сокровенных признания в любви, всего две фразы, но сколько в них экспрессии! Первая - в покоях Амнерис (3-я картина). На фоне женского хора, прославляющего подвиги Радамеса, трижды возникает соло Амнерис, своеобразный "зов любви": "О, милый, приди мое блаженство, приди моя любовь, мне сердце успокой." Голос Пахомовой звучал так проникновенно, призывно, столько чувства вкладывала она в эти слова, что мы, рабыни Амнерис, едва сдерживали слезы. Еще трогательнее звучал второй "зов любви", более тихий, но и более трепетный, в сцене на берегу Нила. В ответ на предложение Рамфиса испросить накануне брака благословения Изиды, звучит ответ Амнерис на фоне тихого тремоло оркестра: "Да, я помолюсь, чтоб Радамес мне сердце отдал свое взамен любви, что я ему посвящаю." Столько нежности и любви было в голосе Пахомовой, каждый раз она находила особое вибрато, теплые интонации!

Сцена суда - это кульминация в развитии образа. Безумная страсть Амнерис находит выход в ее признании Радамесу. Гордая дочь фараона предлагает высокую плату за его любовь: "отчизну и трон, и царство, и жизнь". На фоне торжественно пульсирующих аккордов оркестра голос Пахомовой звучал величественно, мощно, заполняя весь огромный диапазон этой сложнейшей в вокальном отношении фразы. Отказ Радамеса принять столь щедрый дар вызывал бурю ярости и гнева Амнерис. В этой сцене артистка мобилизовала все свои вокальные, физические, эмоциональные ресурсы и обрушивала на нас такой шквал страстей, такую энергетику, что, казалось, стены рухнут. В перекрывающих оркестровую лавину взлетах голоса до предельно высоких нот (ля, си-бемоль 2-ой октавы) слышался крик смертельно раненой души, а в нем - и неутоленная страсть, и ненависть, и угроза, и мольба, и беспредельное страдание. Отвергнутая любимым, униженная, раздавленная Амнерис все­таки умоляет жрецов пощадить Радамеса. Любовь ее сильнее ревности. В этой сцене Пахомова по силе экспрессии поднималась до подлинно трагических высот. Весь свой гнев, остаток сил вкладывала ее Амнерис в последние проклятья жрецам: "Палачи вы! Проклинаю я вас, правосудие небес воздаст вам за меня, проклинаю я вас!" И, как, подстреленная птица, падала наземь.

"Аида" шла довольно часто. Я не пропускала ни одного спектакля, и каждый раз удивлялась полной отдаче артистки, ее горению и предельной искренности. И всегда ее сильная и поверженная, любящая и страдающая Амнерис вызывала сочувствие зрителей. В этой постановке, осуществленной режиссером Капланом (из Ленинграда) и дирижером Б. Славинским, партнерами Пахомовой были лауреат Сталинской премии Арнольд Азрикан (Радамес), Засл. арт. РСФСР Егорова (Аида). Партнеры были чудесные, и все­таки Амнерис - Пахомова заслоняла всех. Артистка сумела отстоять право своей героини на любовь и тем возвеличить ее.

Пахомова участвовала во многих спектаклях. В "Демоне" она пела Ангела, в "Фаусте"- Зибеля, в "Евгении Онегине" - Ольгу, в "Пиковой даме" - По лину, в "Мазепе" - Любовь, в "Князе Игоре" -Кончаковну. Все партии в вокальном отношении были безупречны, но не для всех подходила ее комплекция. По складу дарования и темперамента ей были ближе драматичные роли. Именно поэтому ей пришлась "в пору" партия Любови из "Мазепы". Татьяна Николаевна создала правдивый, яркий образ гордой и мужественной подруги Кочубея, страдающей матери, потерявшей дочь. Ее песня с хором: "Где ты, мое дитятко" звучала проникновенно и скорбно. Очень сильно проводила она сцену с Марией. В обращении к дочери, ничего не знавшей о том, что отцу грозит казнь: "Тебе одной, тебе одной свирепство их смирить возможно", - столько боли, отчаяния и мольбы! Как всегда, голос звучал предельно выразительно.

Колоритный образ Кончаковны создала артистка в опере "Князь Игорь". Удачный грим, хороший костюм, скрадывающий полноту, кошачья пластика движений, но главное - чудесное, волшебное пение - все работало на образ. Полная томной неги кантилена в сочетании с восточными мелодическими украшениями звучала призывно, свободно и очаровывала в арии: "Ночь, спускайся скорей". Хорош был и дуэт с Владимиром (А. В. Швецовым). К сожалению, в 1950 году Татьяна Николаевна вынуждена была уйти в филармонию, поссорившись с главным дирижером Г.И. Рисманом. Но и здесь ее талант не потерялся. Она готовила солидные программы, включавшие как оперные арии, так и романсы. Когда-то она мечтала спеть партию Марфы в "Хованщине". Не удалось. Теперь она пела в концертах "Исходила младешенька" и "Сцену гадания". Чаще всего концерты были "выездные" - в ВУЗах, техникумах, клубах, райцентрах. И везде Татьяна Николаевна пела с полной отдачей, будь то большая сцена или зал библиотеки. Довольно часто она пела в музыкальном училище, где по совместительству преподавала на вокальном отделении. Это у нее прекрасно получалось, она была терпеливым и мудрым педагогом. Среди ее учеников запомнились талантливые Шиловцева и Аксючиц.

Из романсового репертуара я бы особенно выделила "Шарф голубой" Титова и "Раз вернулась девушка с прогулки" Сибелиуса. Оба романса повествуют о трагической любви.

В первом влюбленных разлучает смерть, и голубой шарф, свидетель их робких поцелуев, и расцвета любви, и любовного экстаза, теперь стал свидетелем смерти. Это трогательная поэма о любви. Татьяна Николаевна пела просто, без тени мелодраматизма, но так проникновенно, что сердце сжималось.

Второй романс превращался в спектакль: каждый куплет - действие. Артистка живо изображала диалог дочери и матери в лицах, трагическая кульминация потрясала: " Рой могилу, мама, положи меня и напиши на камне…" И дальше шло объяснение, почему девушка вернулась с прогулки с красными руками, алыми губами - то были свидания с любимым. А теперь он покинул ее, и жизнь не нужна. Татьяна Николаевна была мастером вокальной живописи. Так, для Сибелиуса она выбирала сочные, хотя и мрачные, тембральные краски, так сказать, крупный мазок. В этом романсе сильные чувства, яркие эмоции захлестывали нас, слушателей, заставляли сопереживать.

И совсем по-другому - акварельно, прозрачно, светло, звучал романс "Колокольчики". Для каждого романса - своя палитра. Очень любила певица "День ли царит" Чайковского. Легко, изящно звучали в ее исполнении "Болеро" Делиба, каватина пажа из оперы Мейербера "Гугеноты". Пела и с оркестром, и под рояль. Постоянным концертмейстером была Татьяна Петровна Третьякова - замечательный музыкант, очень чуткий аккомпаниатор.

Татьяна Николаевна Пахомова, лауреат двух областных конкурсов - на лучшее исполнение советских произведений и к 100-летию со дня рождения Н.А. Римского­Корсакова.

Хотелось бы несколько слов сказать о Татьяне Николаевне - человеке. Она была очень простой, отзывчивой, гостеприимной. Но коллеги знали ее и другой: колючей, бескомпромиссной, непримиримой, отстаивающей свои принципы и позиции во всем, что касалось ее искусства. Она была очень требовательной и к себе, и к партнерам. Это не всем нравилось, но мы, девчонки, обожали ее. Жила она очень скромно в крохотной комнате в коммунальной квартире на пятом этаже без лифта, вдвоем с мамой. Несмотря на огромную разницу в возрасте, относилась к нам, поклонницам, как к равным. Мы часто бывали у нее дома, она делилась с нами самыми сокровенными мыслями, даже иногда советовалась. Была очень интересной рассказчицей. Особенно любила море и так живо рисовала эпизоды из своей "морской" жизни, что мы ощущали вкус морской воды, слышали шум прибоя и шорох гальки. Много читала, Пушкина перечитывала без конца. Она брала нас с собой на концерты, просвещала. Это она убедила меня поступать в музыкальное училище.

Так случилось, что в 1958 году я поступила в Горьковскую консерваторию, а Татьяна Николаевна уехала в Саратов. Связь прервалась. Я так и не узнала даты ее смерти. До конца своих дней сохраню в памяти созданные ею яркие сценические образы, ее волшебный голос.

Заслуженный работник культуры Ева Марковна Цветова, работавшая с Татьяной Николаевной в филармонии, вспоминая ее, говорит: "На сцене это была царица с роскошным голосом".


Э.К. Сэт, профессор СГПУ

Главная

Наверх

Содержание выпуска

 Web_мастер  
Дизайн - группа "ВебМонтаж".
© 2000, Самарская Лука.