Логотип
Подписной индекс:
83218
Логотип
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРА
ИСКУССТВО
Выпуски
Рубрики
О журнале
Редакция
Ссылки

  Рег. номер:
  C1571 от 18
  декабря 1996г.

  Адрес: 443056,
  Россия,
  г.Самара,
  ул.Скляренко,
  д.17-9

  Телефоны:
(8462) 35-59-56
(8462) 59-69-14

"Пиковая дама" - самая совершенная из опер Чайковского, шедевр русской и мировой оперной классики. Она написана всего за 44 дня во Флоренции. Композитор работал как никогда увлеченно, вдохновенно.

Премьера состоялась 7 декабря 1890 г. в Мариинском театре. Дирижер Э. Ф. Направник, режиссер О. О. Палечек и вся труппа готовились к ней с энтузиазмом, волнением, душевным подъемом. Германа пел знаменитый Н. Н. Фигнер, Лизу - его жена Медея Фигнер, Графиню - М. А. Славина, Томского - И. А. Мельников, Елецкого - Л. Г. Яковлев. Успех превзошел все ожидания. По требованию публики отдельные номера были повторены. Автора вызывали бесчисленное количество раз, и он застенчиво раскланивался перед рампой. Автор либретто, брат Чайковского Модест Ильич, отмечал: "Ни одна опера Петра Ильича не была исполнена так прекрасно. Все главные исполнители блеснули своими дарованиями. Больше всех содействовали успеху дирижер и Фигнер". Сам Петр Ильич нашел режиссуру и вообще постановку "превосходными, великолепными".

Однако, критики не были единодушны в оценке оперы: одни хвалили, другие ругали. Были и восторженные статьи Н. Д. Кашкина. В одной из них он писал: "В "Пиковой даме" мы встречаемся со всеми лучшими качествами П. И. Чайковского как художника: с его мелодическим богатством, с громадным мастерством техники, с тем здоровым реализмом, который составляет одну из характернейших черт его таланта..."1 Кашкин предсказал опере блестящее будущее. И не ошибся: опера пережила сотни постановок, самых разных - от традиционных до кричаще оригинальных. К ней обращались и обращаются лучшие театры мира, известные режиссеры: К. Станиславский, В. Мейерхольд, Л. Баратов, Б. Покровский, А. Михалков-Кончаловский, Ю. Любимов, Э. Пасынков, Ю. Александров, Л. Михайлов и др. Самарский театр создал не менее десяти версий оперы.

Сцена из 'Пиковой дамы'

Одна из самых популярных в мире опер, "Пиковая дама", вместе с тем, и самая многострадальная. Это опера-рекордсмен по количеству изменений, сокращений, добавлений, переосмыслений (порой до абсурдного искажения самой сути музыки, ее смысла), осуществляемых постановщиками. Почти каждое новое сценическое воплощение оперы сопровождается бурными дискуссиями и спорами. Первопричина этого - в кардинальном, принципиальном различии идейно-художественных концепций Пушкина и Чайковского, трактовок центрального образа Германа.

Главное отличие оперы от повести - в романтическом возвышении темы любви и самого героя - Германа. У Пушкина Герман - воплощение порока, "человек с профилем Наполеона и душой Мефистофеля", авантюрист, честолюбец, игрок, одержимый маниакальной страстью наживы любой ценой, даже подлости. Лиза для него - лишь средство к овладению тайной трех карт, а значит - к обогащению.

Такой Герман не мог вдохновить романтика - Чайковского, и он сначала категорически отказался писать оперу на этот сюжет. Зато загорелся желанием воплотить в музыке либретто брата Модеста Ильича. По существу это новое произведение на основе сюжета А. С. Пушкина. Имел ли либреттист на это право? Безусловно. В истории оперы, пожалуй, не найти либретто, которое бы в точности соответствовало литературному первоисточнику.

Итак, действие перенесено в век Екатерины II. Главный герой совсем не похож на своего прототипа. Это восторженный романтик, наделенный возвышенной душой. Он боготворит Лизу, свою "красавицу, богиню", не смея целовать след ее ноги. Все его ариозо первого действия - страстные признания в любви. Желание разбогатеть - не цель, а средство преодолеть разделяющую их с Лизой социальную пропасть (ведь Лиза в опере - не приживалка, а богатая внучка Графини). "Три карты знать - и я богат", - восклицает он, - "и вместе с ней могу бежать прочь от людей". Эта идея все более овладевает им, вытесняя любовь к Лизе. Трагизм душевной борьбы Германа усугубляется его столкновением с грозной силой рока. Воплощением этой силы является Графиня. Герой гибнет, и все-таки в музыке Чайковского торжествует любовь: в финале оперы звучит светлая тема любви, как гимн ее красоте, могучему порыву человеческой души к свету, радости и счастью. Предсмертное обращение Германа к Лизе как бы искупает его вину и вселяет надежду на спасение его мятежной души.

Многие постановщики пытаются "подправить" Чайковского, приблизив оперу к литературному первоисточнику. Самым ярким примером таких "благих" намерений является постановка Всеволода Мейерхольда (Малый оперный театр, 1935 год), по мнению одних - гениально-новаторская, по мнению других - дерзко-скандальная, вульгарно-натуралистическая. Дабы "вдохнуть озон" пушкинской повести в оперу, ее подвергли коренной переделке: написано новое либретто (В. Стеничем), действие перенесено в николаевскую эпоху (30-е годы XIX века), переосмыслен образ Германа, выброшены целые картины, все бытовые сцены и даже персонажи, но самое главное - любви нет и в помине, и, соответственно, вместо любовных арий и дуэтов - размышления о прелестях карточной игры. В итоге, получилась совсем новая опера - Мейерхольда.

Ратуя за возвращение к Пушкину, режиссер забыл о главном - о самой музыке, забыл или умышленно пренебрег тем, о чем она повествует. Музыкальная драматургия Чайковского, как никакая другая, представляет единство музыки и слова, частей и целого. Замена текста, купюры не только искажают, но просто уничтожают концепцию автора. Жанровые эпизоды нужны не для эффектной подачи роскошных костюмов, а как фон, оттеняющий трагедию героев, контрастирующий ей. Не состоятелен и аргумент о посредственности либретто, Чайковский был от него в восторге.

Главный протест вызывает "приземление", опошление образа Германа. Ведь Чайковский любил своего героя, горько оплакивал его гибель, воспринимал его как "настоящего, живого человека, притом мне очень симпатичного". О сцене в казарме автор писал: "Я испытываю... такой страх и ужас, и потрясение, что не может быть, чтобы слушатели не ощутили хоть часть того же".

Как можно посягнуть на музыку, которую сам автор писал "с восторгом, самозабвением и вложил в этот труд всю свою душу"?

И вовсе не случаен перенос действия в XYIII век. Чайковский об интермедии "Искренность пастушки": "Когда я ее писал, по временам мне казалось, что я живу в XYIII веке, и что дальше Моцарта ничего не было".

Итак, в угоду "новаторству" нарушены законы оперной драматургии. Высокая идея Чайковского о победе любви над роком, злом заменена более земной - власть денег всесильна и губительна. В музыке нет ей подтверждения.

Я позволила себе остановиться подробно на той далекой от нас постановке, потому что именно она во многом определила сценическую судьбу оперы "Пиковая дама". Влияние ее ощутимо прослеживается в интерпретациях 60 - 90-х годов (например, Льва Михайлова в театре Станиславского, А. Пикара, Б. Рябикина и И.Чернышова в Самаре, Д. Бертмана в Геликон опере и т. д.).

Ю. Любимов, вдохновленный идеями Мейерхольда, более 30-ти лет вынашивал замысел своей "Пиковой дамы". Попытка реализовать его в 78 году не удалась из-за протеста Министерства Культуры и открытого письма в "Правду" Альгиса Жюрайтиса. И вот сбылось: экспериментально-авангардное воплощение "Пиковой дамы" состоялось в немецком городе Карлсруэ в 1990 г. Союзниками режиссера стали А. Шнитке, В. Синайский, Д. Боровский (художник). Главные партии исполнили русские певцы А. Стеблянко (Герман) и Л. Шевченко (Лиза). Любимов и его "команда" пошли дальше Мейерхольда: они не только "урезали" музыку Чайковского, но осмелились дополнить ее, "акустически разнообразить" клавесинными "вставками", сочиненными Шнитке, правда, на основе музыки Чайковского. В этой редакции мало, что общего с подлинником. Авторам, по мнению рецензента "Нойе Цюрхер Цайтунг" "удается буквально выбить почву из-под ног у своих персонажей", превратив "сценическое пространство в роскошную преисподнюю для игры в карты".

И опять, как в 1935 году, шквал полярных оценок: от восхищения "шедевром" (А. Парин) до возмущения "надругательством над русской классикой" (Е. Образцова). Я присоединяюсь к последней оценке. Возможно, музыка Шнитке и адекватна представлениям об опере Юрия Любимова, но совершенно очевидно, что вся эта затея, весь этот экспериментально-авангардный бред не адекватен "Пиковой даме" Пушкина - Чайковского.

Свобода творчества и волюнтаристский произвол вовсе не одно и то же. И кто же мешал поборникам "подлинного реализма" создать новую "Пиковую даму", с музыкой, созвучной третьему тысячелетию? И не понадобилось бы калечить гениальное творение, "усовершенствуя" его на свой манер.

Проблема так называемой "свободы интерпретатора" перерастает в нравственную. Ведь автор "Пиковой дамы" не может заступиться за свое детище.

1 2 3 >>



Э.К.Сэт

 

Главная

Наверх

Содержание выпуска

 Web_мастер  
Дизайн - группа "ВебМонтаж".
© 2000, Самарская Лука.