Логотип
   
Логотип
ИСТОРИЯ
КУЛЬТУРА
ИСКУССТВО
Выпуски
Рубрики
О журнале
Редакция
Ссылки

  Рег. номер:
  C1571 от 18
  декабря 1996г.

  Адрес: 443056,
  Россия,
  г.Самара,
  ул.Скляренко,
  д.17-9

  Телефоны:
(8462) 35-59-56
(8462) 59-69-14


Исполинский талант

Есть по улице Чапаевской в Самаре старый, двухэтажный дом N 51. Здесь 4 декабря 1901 года родился и провел свои юные годы актер, отмеченный воистину исполинским талантом Николай Константинович Симонов.

...Глава семьи Симоновых: Константин Акимович служил управляющим в конторе владельца мучной фирмы, его жена- Антонина Ивановна, была умелой хозяйкой, заботливой матерью. Детей, Сергея, Николая и дочь Ольгу учили музыке, в доме были книги. Нередко у Симоновых устраивались музыкальные вечера и первые в жизни Коли сказочные театральные представления - "живые картины". И неважно, что театральным занавесом служила обычная простыня - душу мальчика завораживало само превращение обыденного во что­то необыкновенное. Но настоящим волшебством для него были утренники в самарском театре, на которые Антонина Ивановна водила детей по воскресеньям. Он не просто сопереживал героям спектакля - он видел себя среди них.

И вот уже гимназист Николай Симонов пробует свои силы в гимназическом драмкружке, участвуя в постановке пьесы Островского "Бедность не порок". Творческая судьба Николая Симонова могла бы сложиться совсем иначе, если бы верх взяла его другая страсть - живопись. Еще в гимназии учитель рисования заметил необыкновенную одаренность своего ученика. В его детских работах угадывается сила и смелость настоящего живописца.

Его отношение к жизни формировалось на Волге. И в этом, по признанию самого Симонова, огромную роль сыграла - любовь к природе: "Первой моей мечтой в детстве было стать естествоиспытателем. Я собирал коллекции различных камней, составлял гербарии, коллекции бабочек, жучков и читал много книг по естествознанию". И продолжал: "Человек, выросший на Волге, не может оставаться безразличным к русской природе... В детстве мечтал стать путешественником... Мальчишкой часто уезжал к рыбакам, проводил недели на Волге, за Волгой".

Потом Николай выступает в драмкружке Дома учащегося юношества, которым руководила бывшая профессиональная актриса О.Покровская. Здесь он познакомился и подружился с будущим крупным живописцем Василием Ефановым, партнером в спектаклях "Живой труп" Толстого (Симонов - Протасов, Ефанов - следователь) и "Дни нашей жизни" Л.Андреева (Симонов - Онуфрий, Ефанов - Глуховцев).

В начале 1918 года Симонов с успехом играет Шмагу в "Без вины виноватых" Островского в спектакле любительского театра при Алексеевском детском приюте. В этом же году по приглашению главного режиссера самарской драмы Зинаиды Михайловы Славяновой молодой актер впервые выходит на профессиональную сцену и с успехом играет роль Саввы в одноименной пьесе Андреева.

В это время Симонов берет уроки у Петра Антоновича Краснова в его Классах живописи и рисования и с не меньшим увлечением овладевает азами актерского мастерства у талантливой профессиональной актрисы Изабеллы Александровны Калантар. И одолевают юную душу две одинаково сильные страсти - театр и живопись.

У мольбертаВ 1918-20-х годах Симонов подрабатывает "писанием плакатов" и статистом в театре, участвует в концертах и спектаклях в госпиталях и воинских частях. "Одержимость театром соединилась с тягой к живописи, которая все более захватывала его. Симонов выступил и как театральный художник - написал декорации к спектаклю "Вишневый сад", который был поставлен в Доме учащегося юношества". Эта одержимость приводит Симонова на вечернее отделение художественно­промышленной школы. Социальный перелом в обществе, голод в Поволжье, к которому привела засуха, уход отца из семьи осложнили тяжелые моральные и материальные испытания. И в голодном 1921 году с драгоценной, заверенной печатью бумагой: "Предъявитель сего студент Художественно-промышленной школы Н.К. Симонов командируется самарским Управлением Губпрофобраза в г. Петроград, в Государственные художественные мастерские (Так называлась тогда академия художеств) для продолжения образования. Управление просит все советские учреждения оказывать товарищу Симонову всяческое содействие к срочному проезду его в г. Петроград". К заявлению о зачислении на факультет живописи Симонов приложил документальное подтверждение, что "…в течение двух лет, причем в предметах, преподаваемых в школе, проявил значительные успехи". Ученик­то был способный. Только судьбе было угодно распорядиться по-другому. Полного курса он в Академии художеств, где его учителями были О. Браз, А. Рылов, К. Петров­Водкин, так и не закончил. Проснулся в нем талант драматического актера, и его принимают сразу на второй курс института сценических искусств, в класс знаменитого впоследствии педагога Л.С.Вивьена. Так начинается его актерская судьба. С этих пор он. безраздельно связан с театром, хотя до конца дней своих не бросал занятий живописью, и сегодня в его квартире в Петербурге открыта небольшая картинная галерея из произведений артиста - живописца.
Но, он еще вернется в Самару, правда, ненадолго, всего на три сезона в составе так называемого "ленинградского десанта". В эти годы небольшой губернский город Самара становится центром огромного Средне­волжского края, и театр именуется краевым. Весной 1931 года молодые актеры Ленинградского драматического театра драмы, переполненные внутренней энергией не находившей себе выхода, оказались на родине Симонова в Самаре. Под крышей самарского театра драмы собрались тогда очень даровитые актеры: Г.Соловьев, В.Меркурьев, Ю.Толубеев, А.Павлычева, А.Кистов, В. Киселев и Н.Симонов. И именно здесь проявил Николай Константинович самые неожиданные творческие способности, выступал в роли художественного руководителя, режиссера, театрального художника и педагога.

Самарский литературовед и театральный критик Лев Адольфович Финк, перу которого принадлежит специальное исследование "Ленинградский десант", так описывает исполнение тридцатилетним Симоновым роли комиссара Лосенко в спектакле самарской драмы "Князь Мстислав Удалой": "Н.Симонов покорял зрителей абсолютной естественностью жизни своего комиссара, в которой в то же время ясно проглядывались симоновский романтический порыв, его неудержимый темперамент, его яркая открытая театральность. Большой, сильный человек с крупным, мужественным и суровым лицом, он был одновременно и прост, и скульптурно выразителен, на сцене вызывал симпатии бойцов, а в зале - восторги зрителей".

Сам Симонов говорил: "Я не жалею о наших сезонах - поработали в Самаре много и, кажется, не без пользы. Ведь я сам был хозяином - сам выбирал, что поставить, что сыграть". Это "хозяйничание" во многом способствовало росту его актерского мастерства и таланта, обретению опыта театрального деятеля, становлению современного художника­мыслителя, художника­гражданина. Создать театр большого ума и большого сердца мечтал Симонов, когда отправлялся в родную Самару. Симонов в Самаре сыграл Гната Орду в "Деле чести" Микитенко, Григория Гая в "Моем друге" Погодина, секретаря окружкома Михайлова в "Хлебе", Киршона и Николая Цехового в "Страхе" Афиногенова. Работы было много. Он был еще и художником-сопостановщиком ряда спектаклей, руководил занятиями в студии и как художественный лидер театра занимался большой общественной деятельностью, печатно и устно пропагандируя яркую творческую жизнь своего коллектива. И "мастер жизни" Павел Берест из "Платона Кречета" Корнейчука, великолепно сыгранный Симоновым в 1935 году вскоре после возвращения в Ленинград, был "приоткрыт" актером еще в его самарском Григорие Гае. О чем писал один из исследователей творчества Симонова: "Когда игрался Берест, позади у актера уже был Григорий Гай". О волжских истоках Симонова написано очень мало. Молчат театральные критики и театроведы-исследователи. Возможно, ответ на это надо искать в первых же словах дикторского текста, открывающего документальный фильм "Мир Симонова", созданного на "Ленфильме" сценаристом Н.Мархосеевым и режиссером В.Шределем вскоре после смерти артиста: "Очень трудно рассказать о Николае Симонове. Человек необычайно скрытный, он не терпел рекламы, не любил позировать перед кинокамерой, редко фотографировался, не вел дневников. Великий артист, он оставил нам свою великую славу, но почти не оставил нам документальных свидетельств своей жизни". По возвращении в Ленинград Николай Симонов на всю жизнь связывает себя с бывшим Александринским театром, ныне театр им. А. С. Пушкина.

Не станем перечислять огромный послужной список Николая Константиновича Симонова - народного артиста СССР, Лауреата 3-х Сталинских премий и Государственной премии СССР, Государственной премии РСФСР им.К.С.Станиславского, кавалера 2-х орденов Ленина. Вспомним лишь его этапные роли в театре и кино: Чацкий ("Горе от ума"), Астров ("Дядя Ваня"), Борис Годунов ("Борис Годунов"), Протасов ("Живой труп"), Флягин ("Очарованный странник"), полная драматизма и трагизма фигура падре Монтанелли ("Овод"),ну и, конечно, выдающееся, вершинное свершение в отечественном и мировом киноискусстве - неистовый и абаятельнейший Петр Великий в фильме В. Петрова...

Остановимся на двух его последних работах, истинно трагических ролях, вошедших в историю отечественного театра и которые мне посчастливилось видеть в театре имени А.С. Пушкина. Это - Сальери в "Маленьких трагедиях" А.С.Пушкина и Маттиас Клаузен в спектакле "Перед заходом солнца" Г.Гауптмана.
"Моцарт и Сальери" и "Перед заходом солнца" шли всегда без дублера, без второго актера в главной роли, потому что дублер был просто невозможен: симоновские герои уникальны. О Симонове писали в свое время: "Если Вам когда­ нибудь удастся побывать в театре им. А.С.Пушкина, посмотрите Симонова в Сальери..."

Н.К.Симонов Природа наделила актера незаурядной фактурной внешностью: высокий рост, крепкая, чуть грузноватая фигура и гордо посаженная, крупная голова с мощной ниспадающей гривой к возрасту уже седых волос. Походка, несмотря на всю монументальность фигуры, стремительна и легка. Во всем его существе, в каждом движении и жесте слышалась какая-то скрытая нервная сила: и в юношеской чистоте звенящего голоса, и в необыкновенной выразительности глаз, и в жестах больших нервных рук. Его герои были не на одно лицо, но на одну душу, на одну ее необъятность, всегда беспощадны к себе, и суд их над собой и своей совестью жесток. Обостренное чувство справедливости, непримиримость ко всякого рода лжи и бесконечная жажда жизни - вот наиболее существенные черты лучших симоновских героев.

Таков Сальери, мучительно борющийся сам с собой и пораженный открытием собственного злодеяния. Всего сорок минут длится сценическое действие маленькой трагедии "Моцарт и Сальери", но какой напряженной, стремительной в своем развитии внутренней жизнью живет внешне не очень подвижный симоновский герой! В эти короткие сорок минут мы становимся свидетелями духовной гибели сильного, незаурядного человека.
Моцарт и Сальери"...Все говорят: нет правды на земле, но правды нет -и выше" - в этих словах Сальери звучат горечь и упрек небу за то, что оно так несправедливо к жрецам искусства, усилиями которых камушек по камушку создавался этот храм. А оно, жестокосердное, послало Моцарта, чтобы разрушить его. Ведь он, Моцарт (В.Чесноков) так же легко уйдет, как легко пришел в искусство. Нет, Сальери, всю свою жизнь отдавший служению музыке, не может допустить столь легкомысленного обращения с ней. Он должен как­то этому помешать. Неужели только один выход - уничтожить Моцарта? Но ведь это чудовищное злодеяние - убить любимого им человека.

Не злодея и не завистника играл Симонов. Он играл человека, жестоко обманувшего себя, находящегося во власти страшного и бессмысленного предрассудка, возведенного в ранг долга. Фанатичная страсть к высшей справедливости - она затмила его рассудок.

В борьбе с собой, со своей совестью рождаются монологи Сальери, Он ищет внутреннего оправдания своему преступлению, и каждый раз музыка Моцарта разрушает его иллюзии. Но яд в перстне, так долго ждавший применения, - не сама ли это судьба, требующая убрать Моцарта? А черный человек, заказавший реквием, -это тоже, очевидно, посланец судьбы? И тогда рождается приговор: "Нет, не могу противиться я доле, судьбе моей; я избран, чтоб его остановить...". Яд брошен в чашу, приговор приведен в исполнение. Но что это? Почему вдруг Сальери хочет остановить Моцарта, хочет крикнуть ему: "Не пей!" Его руки простираются в молчаливом протесте, но поздно... И полные отчаяния и безысходности роняет он слова: "Ты выпил! Без меня?". И в этих словах, заключено не сожаление о невозможности поддержать тост, а страстное желание разделить его.

И снова музыка Моцарта. Исполняется реквием. В этой сцене Симонов не произносит ни одного слова, но по силе воздействия на зрителя и драматичности она является главной. Сидя за небольшим столиком вполоборота к зрителю, он прикрывает глаза рукой. По изборожденному морщинами, сразу постаревшему лицу его текут слезы. "Эти слезы впервые лью, и больно, и приятно, как будто тяжкий совершил я долг...". Но долг ли это? Только сейчас он смог до конца постичь истинный смысл слов Моцарта о том, что "гений и злодейство - две вещи несовместные". Значит, Сальери - посредственность, значит, гений Моцарта никогда не умрет, а умер в этот миг он, Сальери, и духовная гибель его страшнее физической Моцарта.

Роль Маттиаса Клаузена в спектакле "Перед заходом солнца" стала для Симонова последней ролью, его лебединой песней. Симоновский герой - решая проблему короля Лира, - уже заранее знает, что, вряд ли в его семье найдется Корделия, если бы даже он, как тот Лир, попытался раздавать свои владения. К тому же богатство потеряло для Маттиаса уже давно всякий смысл. И его бунт - это бунт человека, увидевшего, что родились и жили рядом с ним люди, которые низко мыслят и низко чувствуют. И обвинить-то их в этом трудно, потому что хамство их бессознательно. Дети его уже преступники, но они еще не пойманы с поличным. А трагедия уже не за горами, и причиной тому любовь Маттиаса к Инкен (Н.Ургант), которую он трепетно оберегает от грязных прикосновений своих домочадцев.

Большой человек, проживший такую же большую и сложную жизнь и оказавшийся вдруг на краю бездны, он вновь обрел себя. Ему 70 лет, и он снова молод. Он оказался способным на большое сердечное чувство. В этом великое счастье Маттиаса. Но, оставаясь открытым, а потому незащищённым, он постоянно находился в опасности быть смертельно раненным людской низостью, ханжеством, цинизмом, и в этом его великая трагедия.

Маттиас - Симонов. Как выгодно он отличается от тех, кто пришел поздравить его с семидесятилетием! Высокий, статный, седой... Невозможно, да и не нужно отнимать у человека прожитые годы. В каждом его движении и жесте чувствуется какая-то скрытая, нервная сила.

Маттиас ­ Н.К.СимоновО, Маттиас еще не знает, какая вокруг него, начнется возня и чего будет стоить ему любовь к Инкен. Грубая сила уже запустила свою грязную руку в его мир, к которому он не позволит прикоснуться никому. Он почувствовал тревогу не только за себя, но и за Инкен, он понял, что не должен подвергать ее такому же риску быть оскорбленной и униженной. Предчувствие трагического исхода заставляет его на некоторое время отстраниться от своей любви, но не отказаться от нее. Именно сейчас Инкен стала ему еще ближе, еще дороже, и в их решимости постоять друг за друга заключена способность бороться. Так воспринимаются по Симонову узловые сцены спектакля.

А детки решили учинить над своим отцом опеку, объявить его сумасшедшим. Страшное известие поразило мозг Клаузена. Между ним и миром, в котором он жил, разверзлась пропасть. Мозг его отказывается воспринять и осмыслить случившееся. Гражданская смерть для симоновского Маттиаса страшнее физической, и если рушится все, чем он жил до сих пор, если уж не существует детей, то не существует и матери, породившей их. И страшный в своей жестокости, Маттиас вскакивает на стул и разрезает ножом портрет своей покойной жены. Опека - удар, лишивший Маттиаса одним разом всего: и любви, и свободы, и человеческого достоинства, а значит, и самой жизни. "Где мой гроб? Я хочу видеть свой гроб... Вы ведь принесли его с собой?"

Эти кульминационные сцены достигают в исполнении Симонова большого трагического звучания. Смертельно раненный человек хочет сказать последнее слово своим убийцам. Ничего не видящим взглядом он обводит комнату, останавливается на одном из них, потом на втором, на третьем и произносит слова, которые из уст приговоренного к смерти звучат смертным приговором для убийц.

Физическая смерть его Маттиаса - это акт борьбы со злом и насилием, поэтому он должен совершить его в здравом рассудке, иначе его герой выглядел бы жалким и униженным. "Я жажду заката...". Он жадно пьет из стакана яд, и нервные пальцы судорожно пробегают по складкам пледа. Язык уже не подвластен ему, он только с бесконечной благодарностью смотрит на ту, которая была частицей его самого, на Инкен. Он что­то шепчет и тихо перебирает губами прядки ее волос. Мы не ощущаем его смерти, мы не видим ее, а только чувствуем, что она должна произойти.

"Увидев Симонова, запомнишь его навсегда, - писал в свое время критик Р.Беньяш. - О нем не скажешь, что его герои негероичны. Печать незаурядности метит их четко и безошибочно...". И с ним трудно не согласиться. Таков был наш гениальный земляк, память о котором у тех, кто его видел хоть в одной роли, не выветрится никогда.

P.S. Николай Константинович умер в Ленинграде 20 апреля 1973. Остались в памяти его голос, выговор, музыкальность речи и пластика движений, в особенности беспокойных рук и трепетных пальцев. Казалось, музыка возникала и рождалась открытым лицом артиста, гармонией его плоти и духа, всем привлекательным, значительным и утонченно­прекрасным обликом. Теперь она вечно " звучит" в надгробном памятнике на его могиле. На невысокой гладкой гранитной колонне - бюст с правой рукой, красивые тонкие музыкальные пальцы которой, как бы берут мягкий нежный аккорд. А их обладатель, чуть-чуть склонив голову, сохраняя гордую осанку, словно прислушивается, нет ли фальшивой ноты. Но нет, конечно же нет! Как не было нигде, ни в одном эпизоде и мгновении сценической и киножизни актера ни единой напыщенной, фальшивой ноты!

19 сентября 2008г. в 15.00 состоялась торжественная церемония открытия мемориальной доски народному артисту СССР Николаю Симонову на здании Самарского академического театра драмы имени М.Горького. Скульптор, автор мемориальной доски К.Б.Саркисов.

 


Анатолий ГАЛКИН, член СЖ России

Главная

Наверх

Содержание выпуска

 Web_мастер  
Дизайн - группа "ВебМонтаж".
© 2000, Самарская Лука.